Когда же настала девятьсот девяносто седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда купец Али опросил об украшении города, ему рассказали истину об этом деле, и он пожелал Маруфу счастья и сказал: «Аллах да покроет его и да не опозорит!» А другие купцы обрадовались и развеселились из-за того, что получат свои деньги.  

И царь собрал свои войска и выступил, а Абу-с-Саадат вернулся к Маруфу и рассказал ему о том, что он доставил послание.  

И тогда Маруф сказал: «Грузите!» И, надев одежду из сокровищницы, он сел в носилки и стал величественнее и почтеннее, чем царь, в тысячу раз.  

И он дошел до половины дороги и вдруг видит, что царь выступил ему навстречу с войском, а царь, приблизившись к Маруфу, увидел, что он одет в эту одежду и сидит в носилках. И тогда он бросился к нему, и приветствовал его, и пожелал ему мира, и все вельможи царства тоже желали ему мира, и стало ясно, что Маруф был правдив и что в нем нет лжи.  

И он вступил в город в шествии, от которого лопнет желчный пузырь у льва, и купцы подбежали к нему и поцеловали землю перед ними, и купец Али сказал ему: «Ты устроил эту проделку, и она у тебя вышла, о шейх плотов, но ты это заслужил! Аллах великий да увеличит тебе свои милости».  

И Маруф засмеялся. И, войдя во дворец, он сел на престол и сказал: «Несите тюки с золотом в казну моего дяди, царя, и подайте сюда тюки с тканями». И ему принесли их, и начали их вскрывать тюк за тюком, и вынимали то, что в них было, пока не открыли все семьсот тюков.  

И Маруф отобрал из них самое лучшее и сказал: «Снесите это царевне, чтобы она раздала это своим невольницам, и возьмите этот сундук с драгоценными камнями и отнесите его ей, чтобы она раздала их невольницам и евнухам».  

И он начал раздавать ткани купцам, которым был должен, в возмещение своих долгов, и тому, кому следовало тысячу, он давал ткани, стоящие две тысячи или больше, а потом он начал раздавать милостыню нищим и беднякам, и царь смотрел на него и не мог ему воспрепятствовать.  

И он до тех пор давал и одарял, пока не роздал все семьсот тюков, а затем он обернулся к воинам и начал раздавать им дорогие металлы, изумруды, яхонты, жемчуг, кораллы и другое и давал драгоценные камни только горстями, без счета.  

И тогда царь сказал ему: «О дитя мое, довольно раздавать — от твоей поклажи осталось уже мало». И Маруф сказал: «У меня много!» И его правдивость стала ясна, и никто не мог обвинить его во лжи, и он не задумывался, раздавая, так как слуга перстня приносил ему все, чего бы он ни требовал.  

А потом казначей подошел к царю и сказал: «О царь времени, казна наполнилась и уже не вмещает оставшихся тюков. А то, что остается из золота и металлов, — куда мы это положим?» И царь указал ему другое место. Когда жена Маруфа увидела эти обстоятельства, ее радость усилилась, и она удивлялась и говорила про себя: «Посмотреть бы, откуда пришло к нему все это добро!» И купцы тоже радовались тому, что Маруф им дал, и желали ему счастья.  

А что касается купца Али, то он удивлялся и говорил про себя: «Посмотри-ка! Как он сплутовал и наврал, чтобы получить все эти сокровища. Если бы они были от царевны, он не раздавал бы их беднякам. Но как прекрасны слова сказавшего:  

 

Когда царь царей одарил тебя,  

То не спрашивай о причине ты.  

Аллах дает, как хочет он,  

Так соблюдай же пристойность ты».  

 

Вот что было с ним. Что же касается царя, то он удивился до крайней степени тому, что увидел от Маруфа, и удивился его щедрости и великодушию при расходовании денег. А Маруф после этого вошел к своей жене, и она встретила ею, улыбаясь, смеясь, и радуясь, и поцеловала ему руку, и сказала: «Разве ты надо мной смеялся или хотел меня испытать, говоря: «Я бедный и убежал от моей жены»? Слава Аллаху, что я не допустила умаления твоего достоинства. Ты мой любимый, и у меня нет никого дороже тебя, все равно, богатый ты или бедный. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, чего ты хотел достигнуть этими словами». — «Я хотел тебя испытать, чтобы посмотреть, искренняя твоя любовь или из-за денег и от жадности до мирских благ, — сказал Маруф, — и мне стало ясно, что твоя любовь истинна. Если ты правдива в своей любви, то добро тебе пожаловать, и сперва я узнал тебе цену».  

И потом он уединился в одном месте и потер перстень, и Абу-с-Саадат предстал перед ним и сказал: «Я перед тобой, требуй чего хочешь!» И Маруф молвил: «Я хочу от тебя одежду из сокровищницы для моей жены и украшений из сокровищницы, среди которых должно быть ожерелье из сорока бесподобных камней». И Абу-с-Саадаг отвечал: «Слушаю и повинуюсь!» И принес ему то, что он приказал. И Маруф взял одежду и украшения, отпустив сначала слугу перстня, и пошел к своей жене и положил это перед нею. «Бери, надевай, добро тебе пожаловать!» — сказал он. И когда царевна взглянула на эти вещи, ее ум улетел от радости. Она увидела в числе уборов пару ножных браслетов из золота, украшенных драгоценными камнями, — изделие волхвов, — и запястье, и серьги, и пояс, стоимость которого не оценить деньгами, и надела платье и украшения и затем сказала: «О господин, я хочу спрятать это для торжеств и праздников». Но Маруф молвил: «Носи их постоянно! У меня есть еще много других».  

И когда царевна надела все это и невольницы увидели ее, они обрадовались и поцеловали Маруфу руки, и Маруф оставил их и, уединившись, потер перстень, и слуга перстня предстал перед ним.  

«Принеси мне сто платьев с украшениями», — сказал Маруф. И слуга ответил: «Слушаю и повинуюсь!» И принес ему платья, и в каждом платье были завернуты подходящие для него украшения.  

И Маруф кликнул невольниц, и когда они пришли к нему, дал каждой из них по платью, и они надели эти платья и стали подобны большеглазым гуриям, а царевна была между ними точно луна среди звезд. И одна из невольниц рассказала об этом царю, и царь, войдя к своей дочери, увидел, что она ошеломляет тех, кто ее видит, и ее невольницы также, и удивился этому до крайней степени.  

И затем он вышел и, призвав своего везиря, сказал ему: «О везирь, случилось то-то и то-то. Что ты скажешь об этом деле?» — «О царь времени, — ответил везирь, — таких поступков не совершают купцы, так как у купца куски льна лежат годами, и он продает их только с прибылью. Откуда у купцов щедрость, подобная его щедрости, и откуда им иметь такие деньги и драгоценности, которых найдется у царей лишь немного? Как же могут они находиться у купцов целыми тюками? Этому обязательно должна быть причина. Но если ты меня послушаешься, я выясню для тебя истину в этом деле». — «Я тебя послушаюсь, о везирь», — сказал ему царь. И везирь молвил: «Встреться «; Маруфом, прояви к нему дружбу, и поговори с ним; и скажи: «О мой зять, я бы хоел бы пойти с тобой, с везирем, и больше ни с кем, в сад, чтобы прогуляться». И когда мы выйдем в сад, мы разложим скатерть с вином, и я силой напою его; и когда он выпьет вина, его ум пропадет, и рассудок исчезнет, и мы спросим его об истине в этом деле, и он нам расскажет свои тайны. Вино — предатель, и от Аллаха дар того, кто сказал:  

 

Когда же мы выпили и влаги пробрался след  

К местам, где сокрыты тайны, я закричал: «Постой!»  

Боялся я, что лучи вина победят меня  

И станет пирующим видна тайна скрытая.  

 

И когда он нам расскажет истину об этом деле, мы узнаем его обстоятельства и сделаем с ним то, что захотим и пожелаем. Я боюсь для тебя последствий его поступков: может быть, его душа захочет власти, и он покроет всех воинов своей щедростью, не жалея денег, и сместит тебя, и отнимет у тебя царство».  

И царь сказал ему: «Твоя правда...»  

И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.